English

Театральные новые известия
27/10/06 «Театральные новые известия»

СЕГОДНЯ ВРЕМЯ МНИМЫХ ВЕЛИЧИН

Валерий ФОКИН, художественный руководитель Творческого Центра им. Вс. Мейерхольда в Москве и Александринского театра в Петербурге, сам когда-то вышел из «подполья», из андеграунда. В недрах «Современника» (на пятом этаже) под покровительством Галины Волчек и в окружении таких же, как он сам, молодых единомышленников он варил новое театральное искусство, отважно смешивая классику с театром абсурда. О нынешнем поколении новой режиссуры и о том, как изменились традиции и нравы по обе стороны рампы, с Валерием Фокиным побеседовала Анна ТРЕФИЛОВА.

— Я в последнее время наблюдаю эту группу, скажем так, новых или молодых режиссеров. И чувствую, что они разбрасываются, растаскиваются, сами себя выстраивают в ощущении всеядности, успевания и там, и сям. И в метро, и в подземелье, и в андеграунде, и наверху, и во всех жанрах. А на поверку все это вылезает в некую яркую поверхностность, в которой существуют даже вполне изобретательные проявления, но отсутствует самое главное — объем художественный и человеческий. Всегда, при любой погоде — при капиталистической, при социалистической — в искусстве необходима попытка художественного и человеческого объема. Если его нет, то нет ничего. Отсутствует автор. Напрочь. То есть автор используется как некий повод для самовыражения.

— Вы спокойно относитесь к современным интерпретациям классики?

— Спокойно.

— Но до какой-то грани?

— Грань заключается только в одном — соответствует ли это в своей сути Толстому, Чехову, Чайковскому, Пушкину. Для меня так. Разрушая, надо очень хорошо знать, что ты разрушаешь. Когда я смотрю разные произведения Малевича, например, я поражаюсь тому, что я бы никогда в жизни не сказал бы, что это автор «Черного квадрата». Или Пикассо… Они же все имели замечательную школу, они все были абсолютные художники высокого класса и могли работать и в реалистической манере… Они разрушали реализм, они его членили, потому что они были в поиске. Поиск хорош, когда он подкреплен основой. А когда он просто следствие моды, востребованности определенной аудиторией, которая сегодня народилась… Новые люди, новые зрители… Они хотят другого, не зная, что такое настоящий театр. Их надо воспитывать, их надо переориентировать, учить… Это сложный процесс. Мы сейчас вообще в очень сложном процессе находимся, пытаясь найти точки соприкосновения массовой культуры с культурой авторской… Перед новой аудиторией не нужно прогибаться и не надо ее обслуживать, но в то же время нельзя от нее отгораживаться. Надо попытаться установить с ней диалог и все-таки воспитывать ее. Это очень сложный процесс. Не на год и не на три. Но этим надо заниматься. Мне кажется, что модные режиссеры суетятся и разбрасываются потому, что боятся выпасть из обоймы, хотят все время напоминать, что они модные. Дело в том, что такой поверхностный подход как раз и убивает профессию, он не требует высокого профессионализма. Не требует.

— И главное, отдача моментальная.

— Безусловно. И касса. Если же говорить о новой аудитории — она хочет прямолинейности. Она считает, что театр должен быть вот таким. Актуализированным, социальным…Чем интересен вообще театр? Когда он высекает некие эмоции ассоциативные. Когда это некая ворожба, искусство, извините за пафос. А они хотят прямолинейности. Как в телевизоре. Но они не знают другого искусства! Потому что сегодняшние двадцатилетние, двадцатипятилетние, тридцатилетние — это те дети «новых русских», которые подросли, которые имеют деньги, которые могут купить дорогой билет, и им кажется, что в этом прейскуранте все одинаково. И драматический театр, и ночной клуб. Воспитание в том, что нужно научить разделять это. Есть драматический театр, а есть ночной клуб. Это разные вещи. Клуб не возбраняется, это просто другое. Разные законы. У нас же все перемешано. Время такое. Мнимых величин. Все перепутано.

— А настоящие величины есть?

— К сожалению, я те же фамилии буду называть. Додин, Женовач, Гинкас, Фоменко… И при том, что это абсолютно разные режиссеры… И я разный, и мы все разные, но… Мироощущение у нас разное, но мировоззрение одинаковое. Это другой подход. И среди молодых я могу назвать, с моей точки зрения, другого качества режиссеров. Это Николай Рощин, это Ира Керученко. Их интересует профессия, ступени мастерства. Что же касается Серебренникова… Но, конечно, он не сам по себе, потому что его востребовали. Его хотят именно таким. Вот если сегодня, предположим, Серебренников взял бы и изменился, и стал бы другим, его бы зачеркнули мгновенно. Потому что иным он не интересен. Я все-таки к нему отношусь с уважением, потому что он человек одаренный.

— Почему так публики стали бояться, так стали зависеть от нее?

— Мне кажется, что репертуарный театр сегодня находится в очень серьезном кризисе, отсюда и происходит этот страх. Многие театры просто в растерянности. У них нет идеи. С этого же все начинается. Сначала должна быть некая художественная идея. Нужно понимать, про что театр, зачем он сегодня. Дальше надо понимать — для кого. Публика не может быть «вообще». Публика Александринского театра и публика МХТ — разные публики. Разного хотят и за разным приходят. Это надо понимать. Огромное количество театров вообще не понимает, что им делать. Они то за счет популярных телевизионных лиц вылезают, занимаясь, по сути, скрытой антрепризой, то сцену в аренду сдают… Они пытаются выжить, но выживать нельзя «вообще» — надо для чего-то! Деградация начинается с руководителей, которых нет. И это, кстати, не только проблема театра, но и нашего общества вообще. Мы разрушили институт руководителей. Сегодня режиссер, который более-менее интересен, не хочет отвечать за театр. Ему гораздо удобнее ездить, ставить и получать гонорары. Это удобнее, это безответственнее. А театр надо сформировать, надо не просто жаловаться и выбивать деньги, надо понимать, зачем ты этот театр делаешь. Во имя чего. От этого и страх. А чего ее бояться, публику? Ее надо, наоборот, заманивать, затягивать, бороться за нее. Но не заигрывать и не прогибаться. Сложная тема. Больная. Быть может, сегодня самая главная.


© 2003-2015, «Центр им. Вс. Мейерхольда»
127055, Москва, ул. Новослободская, 23, м. «Менделеевская»
+7 (495) 363 10 48 (касса), 363 10 49 (приемная)
fainkin@meyerhold.ruvsmeyerhold.centre@gmail.com