English

Ирина Начарова
27/02/09 «"Известия"»

"ИГРАТЬ С ДВУМЯ ТАБУРЕТКАМИ - НЕПРИЕМЛЕМО ДЛЯ ТЕАТРА"

В Александринке родился еще один петербургский спектакль. Валерий Фокин поставил пьесу о Ксении Блаженной. Сегодня "Ксению. Историю любви" покажут в первый раз. Накануне премьеры корреспондент "Известий" Ирина Начарова поинтересовалась у Валерия Фокина - не повлияет ли финансовый кризис на количество новых спектаклей, имеется ли у художественного руководителя собственный антикризисный план и как театр отметит юбилей Гоголя.

вопрос: Кризис уже добрался до Александринки?


ответ: Эта ситуация коснулась всех. Федеральные культурные программы на нынешний год сократили на 23 процента. Уверен, это только начало. Я, конечно, не Кассандра и не министр Набиуллина, но понимаю, что пик-то будет к апрелю. Думаю, еще примерно 50 процентов сократят. И, наверное, нам придется сокращать количество постановок и переходить на некий режим экономии при создании спектаклей. Надеюсь, не дойдем до того состояния, чтобы играть с двумя табуретками - все-таки это неприлично для такого театра. Но уже сейчас делаем то, чего никогда раньше не делали: Андрей Могучий ставит пьесу Дурненкова "Заповедник". Ему и художнику Шишкину назвали конкретную сумму. И они, кряхтя, ругаясь, страдая, вписывались в эту цифру с гонорарами, постановочными расходами.


в: Все театры примерно в такой же ситуации?


о: Конечно, кризис по всем театрам рванет, особенно в регионах. Вот там будет очень тяжело. Думаю, что театральная реформа, о которой мы столько говорили - гадали, когда же она произойдет, - вот она и произойдет, только с другого конца. Другими, так сказать, способами. И абсолютно грубо, жестоко, бесчеловечно даже. Когда театры где-то на местах дойдут до того, что не станет хватать денег даже на коммуналку, что они будут делать? Закроются сами по себе. Не дай бог, конечно, но такое опасение есть. Если городским театрам, особенно в регионах, скажут: на коммуналку даем, а на фонд заработной платы нет у нас денег. И на что актеры будут жить? Или, наоборот: коммуналку сами доставайте. Где доставать - у спонсоров? Какие сегодня спонсоры? Их же это все тоже коснулось.


в: Есть у вас свой антикризисный план?


о: Он заключается в том, чтобы, кровь из носу, сохранить зарплаты. Сохранить то, что зарабатывал театр. Не исключаю, что нам придется отказаться от премий. Вполне возможно, откажемся от так называемых стимулирующих надбавок. В последние годы делали в среднем четыре спектакля - два маленьких, два-три больших. Может быть, придем к таким цифрам: один большой и два маленьких. Естественно, сократится гастрольная деятельность. Возможно, придется больше отдавать сцену в аренду. Делали это только для балетов - это был наш принцип. Не исключено, что придется отдавать ее драматическим театрам - хорошим. Если у них будут деньги. Это ведь тоже цепочка. В прошлом году очередь стояла за арендой - только пустите. А сегодня, если нет денег, то никто стоять не будет. Сейчас модно говорить, что мы выйдем из кризиса обновленными - просто как из ванны. Думаю, не все выйдут. И не надо здесь никаких иллюзий питать. Но кто-то, конечно, и выйдет обновленным. Это время можно пережить, прежде всего, твердостью и мужеством - что не у всех есть. Если говорить про театр, то оно может дать возможность накопления неких идей, проб, которые потом можно будет реализовать. Это хороший период для образовательных программ. То самое время, когда можно заниматься воспитанием - молодых актеров, студентов. Для эксперимента это хорошее время. Но не для масштабного, где надо деньги тратить, а для локального эксперимента - актерского, режиссерского. Надо всегда любую возможность использовать, как мне кажется, для собственной творческой выгоды. Пушкин в Болдино, когда не мог выехать, как известно, написал много чего хорошего. С другой стороны, не надо делать из этого панацею и говорить, что художник должен быть голодным.


в: А зритель, по-вашему, в кризис потянется в драматический театр, или ему будет не до искусства?


о: Думаю, какой-то зрительский спад произойдет. Мы, например, не собираемся повышать цены на билеты. Все-таки они у нас гораздо ниже, чем в Москве. Там они задраны, и там в первую очередь будет отток. Хотя вспоминаю военное положение в Польше двадцать лет назад. Я ставил там "Ревизора". И были переполнены костелы и театры. Так что, думаю, классический репертуар все равно будет востребован. И уж в России, где особая тяга к драматическому театру, она не исчезнет, и массового оттока зрителей от репертуарного театра не произойдет. Насчет развлечений… трудно сказать. Ведь развлекательный жанр - дорогой, на него многим просто может не хватить денег, да и желания не будет. Сейчас, судя по социологическим опросам, люди заметались. Многие потеряли чувство уверенности. Думали, что кризис где-то там, на другой стороне улицы, а вдруг оказалось, что он не просто рядом, а уже в твоей квартире. И поэтому многие растерялись. Не знают, в чем найти опору. В такой ситуации вряд ли захочется бежать развлекаться. А вот услышать чеховское "мы еще увидим небо в алмазах" - другое дело. Или, как шутили во время войны, "мы еще увидим небо в колбасах".


в: Что теперь будет с новой сценой Александринки?


о: Перед новым годом было решительное поручение премьер-министра. Нас уже включили во все планы и в бюджет. Мы рассчитывали в 2009-м получить первые деньги и начать работы. Но вы видите, что сейчас происходит. Поскольку это новый объект, думаю, нас задвинут дальше. Потому что надо достраивать в первую очередь начатое. Если бы все шло, как планировалось, мы бы к концу 2010-го имели новую сцену. Но никто ж не ожидал кризиса. Это же у нас внезапно все случается - как снегопад. Мы же прогнозировать не можем.


в: А предстоящий юбилей Гоголя врасплох не застанет?


о: В Москве много чего произойдет: откроется музей Гоголя, 1 апреля будет торжественное заседание в Малом театре, там будет официальное торжество, а мы хотим здесь в этот день организовать свое событие - уже договорились об этом с председателем комитета по культуре Антоном Губанковым. Наверное, будем играть в этот вечер "Ревизора". А в течение часа до спектакля хотим, чтобы какие-то гоголевские тексты шли на улице с участием актеров. Конечно, маскарада не будем устраивать, но как-то театрализуем вход в театр. Знаю, что в городе к этому юбилею много событий готовится. Это закономерно, потому что Петербург и Гоголь - нечто неразрывное. Все гоголевские персонажи из этого города. Они все навеяны его атмосферой и аурой.


Важно, чтобы мы не перебрали с этим юбилеем. Главное, чтобы не вылезла пошлость людская, против которой Николай Васильевич всегда восставал. Думаю, кризис не даст разгуляться. До конфет "Запорожцы" или туши для ресниц "Вий" дело не дойдет. Юбилей - повод для того, чтобы сделать что-то хорошее во славу этого великого человека. С другой стороны, он провоцирует разные настроения. В том числе и дележку. Дескать, не отдадим Гоголя Украине - он только наш. А Украина говорит: нет, он наш.


в: Кстати, председатель Фонда Гоголя Игорь Золотусский после премьеры "Ревизора" возмущался, что Девотченко-Хлестаков у вас - бритый уголовник, насилует дочь и жену Городничего.


о: В канун юбилеев как раз оживают подобного рода мнения: дескать, мы знаем, как надо ставить спектакли по Гоголю, какой должен быть Хлестаков. Знаем, как с классикой обращаться. Все это уже проходили, с тем же Мейерхольдом. Тут нового ничего нет, все банально. И люди с пеной у рта начинают рассказывать байку про насилующего Хлестакова, который и маму, и дочку, и всех подряд. При этом у меня впечатление, что они не видели спектакль, потому что там этого нет. В спектакле есть метафора. Другое дело, что они не театральные люди, они не понимают, что это сцена бреда, где все сошли с ума. Мама, между прочим, стоит себе спокойно - до нее никто даже не дотрагивается. Мне почему-то в голову не придет указывать тому же Золотусскому, что он неправильно исследует биографию Гоголя. Но когда дело касается театра, всем почему-то кажется, что они все про него знают. У Гоголя есть в переписке глава "О театре, об одностороннем взгляде на театр и вообще об односторонности", где он предупреждает, что односторонность может привести либо к мракобесию, либо к рутине.


в: Вы впервые за много лет взялись за современную пьесу, к тому же о духовном подвиге. Не пожалели, что затеяли эту непростую историю?


о: Ни секунды не жалею, что этим занимаюсь. Вообще, любой спектакль - это шаг, новый театральный опыт. Но есть еще личный опыт, человеческий, что не менее важно. То, что с этим материалом работаю, явно и меня тоже перестраивает. Думаю, что и на актеров это накладывает отпечаток. С холодным носом про гугенотов репетировать можно, а про Ксению - уже нет. Мне кажется, это полезно с точки зрения человеческого строительства. Тем более в спектакле занято больше 30 человек, много массовых сцен. А если говорить про тему, это сегодня очень современный материал. Самое главное, что хочется в спектакле зацепить - момент любви и надежды. Без этого, кстати, из кризисов не выйдешь, да и вообще жить нельзя. Но "Ксения. История любви" - это не житие в прямом смысле слова. И те, кто думает, что увидит на сцене Ксению Блаженную, ошибаются. Мы светское учреждение, а не церковь. И никакого жития нет. Есть пьеса на тему духовного пути. Это совсем другая история - именно о любви. Как человек пришел через любовь к своему покойному мужу к любви ко всем. А вообще, это довольно жесткий и резкий спектакль. И кто-то посчитает, что здесь не хватает святости. Кто-то - что оскорблены его религиозные чувства. Может быть и такое - особенно если перепутают театр с церковью. Некоторые просто перепутают, некоторые сознательно.


И еще важный момент - все мои спектакли, которые здесь в последние годы идут, так или иначе связаны с Петербургом. И я не мог пройти мимо этого материала. Для Петербурга, наверное, три самые важные фигуры святых - Александр Невский, Иоанн Кронштадтский и Ксения.


в: На очередную "Золотую маску" выдвинуты "Чайка" и "Женитьба", а "Софит" Александринка опять не получила. Вы к этому философски относитесь?


о: К наградам спокойно отношусь, у меня уже три "Маски". А "Софит" уже несколько лет играет в определенную игру: мы вас не видим. Причем никто не понимает - кто голосует, кто принимает решение. Все возмущаются, но про себя или в кулуарах, и ничего не меняется. Это обидно - город должен иметь профессиональную независимую премию. Она не должна быть личной - двух-трех-пяти человек. Или пусть они объявят, что "Золотой софит" - личная премия. Но нам некогда обращать на это внимание, работать надо. Хотя, конечно, артисты расстраиваются и часто бывают обескуражены. Они ведь люди тонкие и ранимые.


© 2003-2015, «Центр им. Вс. Мейерхольда»
127055, Москва, ул. Новослободская, 23, м. «Менделеевская»
+7 (495) 363 10 48 (касса), 363 10 49 (приемная)
fainkin@meyerhold.ruvsmeyerhold.centre@gmail.com