English

Марина Зайонц
30/09/03 «Итоги»

УРОК ГЕОМЕТРИИ

Смесь античности, абсурда и биомеханики — это и есть «Эдип» в постановке Алексея Левинского

Алексей Левинский, что называется, маргинал со стажем. Давным-давно, в 70-е годы прошлого века, ушел из благополучного театра, где был молодым успешным актером, организовал свою студию, назвал ее незамысловатым и емким словом «Театр» и стал заниматься тем, что увлекло его тогда чрезвычайно и стало потом делом всей его жизни, — биомеханикой Мейерхольда, услышав о которой, театральные люди немедленно начинают кивать головой: мол, знаем-знаем, наслышаны, страшно интересно. А что это такое на самом деле, из чего состоит и с чем едят, не ведают, нет. Так что, говоря по правде, мейерхольдовская биомеханика для большинства из нас — тайна, покрытая мраком, все равно как знаменитый «Черный квадрат» еще одного авангардиста Казимира Малевича. То ли гениальное прозрение, то ли шарлатанство — как хочешь, так и думай. Вот только это ровное, геометрически четкое черное пятно на холсте не дает тебе покоя, и ты из кожи вон вылезаешь, чтобы понять, где тут, как говорится, собака зарыта.

Одним словом, Левинский, узнавший о биомеханике практически из первых рук (систему упражнений и биомеханические этюды показал ему актер и педагог мейерхольдовской студии Николай Кустов), — главный теперь в этом деле специалист. Все эти годы он занимался с теми, кто хотел заниматься, преподавал в Европе и Америке, ставил спектакли на маленьких сценах Театра им. Ермоловой и театра «ОКОЛО. ..», теперь вот поставил в Центре имени Вс. Мейерхольда. На афише «Эдип» назван упражнением, и в этом подзаголовке нет ни модного нынче кокетства, ни ловкой попытки уйти от ответственности, его следует понимать буквально. Центр Мейерхольда совместно со школой-студией МХАТ организовал так называемую магистратуру, где обучаются режиссеры, и пригласил Левинского преподавать. «Эдип» — результат занятий, соединивший тексты Софокла и Беккета, Мейерхольда и Малевича. И соединение это вовсе не кажется произвольным, вот что странно.

Античная драма, «Черный квадрат», беккетовский абсурд и биомеханика — что их связывает и нет ли тут уже привычного режиссерского своеволия? Вопрос интересный, а ответ, данный Левинским, еще интереснее: тайна, знаете ли, и связывает, загадочная и оттого уже только волнующая непознаваемость всех этих вещей. Собственно говоря, спектакль именно о ней, о непознаваемости тайны бытия. 

В центре сценической площадки небольшой белый помост, на котором зияет черный, квадратом расчерченный провал. Вокруг участники спектакля, некоторые с музыкальными инструментами. Под глухие, монотонные звуки ударных четверо актеров начинают свой странный танец-перемещения. Ровные, как в геометрии, линии по периметру помоста, в центр к квадрату и прочь от него. Бездна манит, отталкивает и снова неумолимо притягивает. Ритм убыстряется, напряжение растет, актеры вновь и вновь повторяют свой странный, гипнотизирующий танец. Таков пролог, многое в дальнейшем объясняющий. «Эдип» Левинского — это геометрическая чистота линий, холодная ровность слов, абсолютная ясность решаемой задачи и - отсутствие ответа. В центре истории двое: Эдип (Иван Волков) и Иокаста (Вера Воронкова). Она умоляет его не добиваться истины, он упрямо и настойчиво желает услышать роковой ответ, докопаться до корней, понять почему. Итог известен: Эдип узнает, что убил своего отца, женился на матери и стал виновником страданий родного города, Иокаста мертва, ослепивший себя царь становится изгнанником.

Жутковатая эта история рассказана подчеркнуто просто, без вскриков, завываний и заламывания рук — всех этих современных эмоциональных наслоений на строгую, арифметически выверенную и рассудочную античную пьесу. Именно что рассказана, а не сыграна, малейший намек на привычную нашему театру игру пошел бы во вред задуманному, его и нет. Но история не только рассказана, но еще и показана, ибо биомеханические этюды и упражнения, безупречно четко выполненные, органично вошли в ткань спектакля и растворились в ней, завораживающе загадочные, как Сфинкс.

В конце сыграли коротенькую, доселе неизвестную пьеску Беккета, где некий безымянный герой тоже пытается найти разгадку, угадать ответ Судьбы на все наши вечные вопросы. Вызывает к себе поочередно Бима, Бама и Бэма и посылает выяснить, как и почему случилось что-то, чему не дается названия. И это уж вовсе никак не определяемое НЕЧТО так и повисает в воздухе невидимым вопросительным знаком, сопровождаемое абсолютно равнодушной к нашим нуждам скороговоркой, звучащей по радио: «Ну и так далее. Поймите, кто сможет».


© 2003-2015, «Центр им. Вс. Мейерхольда»
127055, Москва, ул. Новослободская, 23, м. «Менделеевская»
+7 (495) 363 10 48 (касса), 363 10 49 (приемная)
fainkin@meyerhold.ruvsmeyerhold.centre@gmail.com