English

Ирина Алпатова
13/11/03 «Культура»

ДЕВОЧКА С ПЕРСАМИ

Трагедия Эсхила в версии Теодороса Терзопулоса. Центр им. Вс. Мейерхольда

Пока все вокруг твердят, что трагедия нынче неуместна, не востребована и не по силам актерам и публике, она, тем не менее, никуда с театральной афиши не исчезает. Важно лишь ответить на два вопроса: зачем это нужно и как это сделать? В Центре им. Мейерхольда, где и был представлен спектакль «Персы», ответы нашлись достаточно внятные. Во-первых, Античная программа, в рамках которой сегодня работает центр, с этим древнейшим жанром связана напрямую. Во-вторых, свою версию эсхиловского творения предложил известный греческий режиссер и не менее авторитетный знаток античных традиций Теодорос Терзопулос. Он же, как известно, разработал собственный метод постановки греческих трагедий, который активно изучается и применяется на практике как учениками, так и мастерами.

Именно по этой причине Терзопулос в «Персах» разве что на сцену не вышел в качестве артиста. Все остальное — плод его фантазии: адаптация архаичной пьесы, постановка, сценография, хореография, костюмы и световое оформление. Терзопулос — ни в коей мере не реставратор, полагая, видимо, что любая реставрация явит миру мертворожденное дитя. Он озабочен другим — отыскать, выделить в древнейшей театральной традиции то, что будет актуально сегодня. То, что утрачено в нынешней актерской практике, и утрата эта весьма болезненна. У Терзопулоса взамен привычной на современной сцене россыпи мелких деталей и эстетики частного случая — энергетика коллективной цельности, гармоничный и страстный актерский синхрон. И плюс к этому — парадоксальная доза иронии, которую он впрыскивает в спектакль с лукавством истинного игрока. Он легко дистанцируется от излишней архаики, отражая ее в чуть искривленном современном зеркале.

Масштабная, актуально-политическая, гражданственная трагедия Эсхила, рассчитанная на тысячные толпы публики, сегодня играется в камерном пространстве центра на пару-тройку сотен зрителей. Не забудем, что это отчасти лабораторная работа, тренинг, практикум, сжатый до пятидесяти минут сценического времени. Но этого вполне достаточно для того, чтобы понять, чего хочет Терзопулос и чем способны ответить ему молодые актеры, в том числе и магистранты Школы-студии МХАТа. Пустое затемненное пространство с четко очерченным меловым кругом, который разрезает по диаметру шеренга кубов-коробок, увенчанных белыми женскими туфельками на высоком каблуке. На меловом пограничье — пары черных мужских ботинок. Актерская персонификация не важна и практически не предусмотрена — господствует хоровое коллективное начало.

Естественно, никаких хитонов, котурнов и масок. Полуобнаженные тела, босые ступни, открытые лица. Но Терзопулос выстраивает даже актерскую мимику так, что черты живого лица (распахнутые глаза, рот, открытый в крике) порой принимают хрестоматийные масочные контуры. Взамен масок актеры мужчины (Олег Герасимов, Сергей Нафиков, Сергей Опря, Сергей Печенкин, Николай Рощин, Сергей Савицкий, Искандэр Сакаев, Саввас Струмпос, Денис Яковлев) снабжены фотографиями кричащих лиц, которые синхронным жестом будут выпущены из рук и разлетятся по сцене. Единственная женщина (Наталья Волошина) пластически выпадает из мужского круга, контрастируя с ним, ведя партию протагониста.

«Персы» интернациональны и разноязычны. В прологе, друг за другом вступая в круг, актеры ритмично и постепенно повышая голос, выстреливают греческими словами и возгласами. Воссоединившись, переходят на русский. Греческий актер С. Струмпос вполне органично и почти незаметно для зрительского уха вновь выдает какой-либо иноземный пассаж. В смысл слов особо не вслушиваешься, важнее их ритуальное звучание, повышение и понижение интонаций, ритмические акценты. Но когда вдруг в момент хорового плача Н. Рощин по-бабьи заводит причитание: «Ой, да на кого ты нас покинула?..», то как раз и высекается та необходимая искра иронии, даже самоиронии, без которых невозможно любое живое действо.

Актерская пластика строится по законам живой геометрии: круг, прямая, ломаная линии. Помимо музыки Владимира Тарасова (Литва), звуковой аккомпанемент создают удары в пол (ладонью ли, стопой, ботинком), хлопки, падения, стоны, вздохи, вой. Актерские тела дрожат и вибрируют в едином тембре с голосами. Они (тела и голоса) то солируют, то вновь сливаются в единый хор.

Исконная же политическая актуальность греческой трагедии вполне способна оправдать отчасти тенденциозный, но не теряющий художественности финал. Поверженные и побежденные персы, припав к земле, бьются в последней агонии, а в музыкальную партитуру вплетается угадываемый треск автоматных очередей. Все прозрачно. Все понятно. Все профессионально. Не больше. Но и не меньше.


© 2003-2015, «Центр им. Вс. Мейерхольда»
127055, Москва, ул. Новослободская, 23, м. «Менделеевская»
+7 (495) 363 10 48 (касса), 363 10 49 (приемная)
fainkin@meyerhold.ruvsmeyerhold.centre@gmail.com