English

Наталия Каминская
13/03/03 «Культура»

СШИТ КОЛПАК ПО-КОЛПАКОВСКИ

«Школа шутов». Центр им. Вс. Мейерхольда

Согласно клише, впечатанному в головы со школьных лет, Средневековье проходит рука об руку с эпитетом «мрачное», а Возрождение непременно «жизнеутверждающее» и «светлое».

Молодому режиссеру Николаю Рощину, исходя из этой логики, милее мрак и мракобесие. Его стихия — брейгелевские слепцы, страдальцы Дюрера и всякие прочие, запуганные религиозными догмами представители человечества. В стилистике средневековых гравюр был сделан первый рощинский спектакль «Пчеловоды». И второй — «Король-Олень», шедший в Российском Молодежном театре, — окрашивал маски комедии дель арте в неяркие цвета «воздержания» и сообщал им диковатую энергию страха. «Школа шутов» — следующая вариация все той же темы.

На сцене — сакральный «корабль дураков», сиречь «грешников», сиречь «шутов», излюбленный образ Эразма Роттердамского, Себастиана Бранта и всяких других художников-философов — поэтов эпохи, переходной от Средневековья к Возрождению, чьи сочинения легли в основу спектакля. Стилизация как прием захватывает у Рощина не только изобразительную сторону дела (на сцене темно, на артистах черные-серые рубища и страшноватые шапочки с плотно прилегающими ушками, кругом — фактура грубого дерева и посконной мешковины), но и эмоциональную. Здесь-то и начинается самое интересное. Рощин научился извлекать из средневековых страхов возмездия и непреодолимых искушений греха веселую современную театральность. Эффект победной иронии возникает от наива, от лобового, буквального изображения характера и эмоции. Как на гравюрах Альбрехта Дюрера, которыми, кстати, проиллюстрирован знаменитый поэтический труд Себастиана Бранта «Корабль дураков» — стихотворные посвящения всем видам человеческих пороков. У Дюрера — если кто-то назван ослом, то на голове у него настоящие ослиные уши. Если трус, то съежился до такой степени и такую рожу состроил, что — никаких сомнений. Вот так и играют артисты, подавляющая часть которых — выходцы из РАМТа, с «рожами», «ужимками», с целым арсеналом выразительных средств, заимствованных из средневековых мистерий — буквально, иллюстративно, смешно.

Артистов стоит перечислить «списком», ибо действо носит групповой характер: А. Комиссаров, И. Волков, С. Печенкин, О. Яковлева, Н. Волошина, О. Герасимов, А. Крылов, М. Горский, И. Моховиков, С. Савицкий, Ю. Шимолина. Играют, собственно, историю доктора Фауста. Историю дремучую (до Гете ждать еще четыре века). С дьяволом — очень важным мужчиной, грубо и маниакально серьезно выполняющим свою справедливую работу. С грешниками всех мастей и физиономий. С фантастической тряпичной рыбой, чрево которой взрезается огромным ножом. С люками в преисподнюю. Со скрипом, грохотом, подозрительными испарениями, таинственным треском и прочими инфернальными прелестями.

Звуковая партитура этого спектакля — особая статья. Люди завывают, пищат, брутально скандируют, перемежая латынь родным русским. Такими зрелищами, вероятно, пугали средневековых детишек. Нынешних, небогобоязненных, тоже можно испугать, но не сюжетом и моралью, а яркостью театрального впечатления. 

Рощин в этом спектакле не только автор композиции и режиссер, но также сценограф и даже изобретатель. Внушительных размеров корабль, с адским скрежетом наезжающий в прологе на первый зрительский ряд, а затем трансформирующийся в игровую площадку, — это только полдела. Куда интереснее музыкальные инструменты — чудо кустарного творчества и грубой утилитарности «эпохи мракобесия». В руках у артистов некие подобия виолончелей с толстыми струнами и корявыми зонтообразными резонаторами. Струны можно щипать, по ним можно водить смычками. Но самое интересное, что из них можно извлекать некое подобие музыки. Композитор Стефан Андрусенко (тот самый, что сочинил в свое время занятную музыкальную основу к «Победе над солнцем», шедшей в РАМТе) ввел эти звуки в партитуру музыки, звучащей в фонограмме. Это атональное произведение к финалу выливается в целую оперу с ариями и оркестровыми пассажами. Опера занимает больше времени, чем вся история наказания грешника Фауста, скомканная в лучших традициях назидательных и плоских средневековых историй. Эта диспропорция остроумна и смешна, хотя чувство меры на оперной стадии у режиссера слегка зашкаливает. Зато каков синопсис! Например: «Явление десятое. Адская птица посредством своего убийственного клюва пытается отделить душу от тела и увлечь ее в преисподнюю. Диавол прогоняет птицу. Потому что, по правилам, душа сначала должна пройти Чистилище, а там уж будет видно». Была на сцене и птица — дядя с жутким клювом на голове склонился над жертвой и - тюк-тюк.

Сладостный стеб, господа. Стеб, конечно, талантливый, очень театральный. Хотя чересчур самодостаточный. Что слегка опасно. У любимого Рощиным Себастиана Бранта (кстати, этот автор и мной горячо любим) сказано: «Игра азартная грешна!/ Она не Богом нам дана,/ Ее придумал Сатана». Впрочем, не в черте дело, а в том, что правила игры пока одни и те же.


© 2003-2015, «Центр им. Вс. Мейерхольда»
127055, Москва, ул. Новослободская, 23, м. «Менделеевская»
+7 (495) 363 10 48 (касса), 363 10 49 (приемная)
fainkin@meyerhold.ruvsmeyerhold.centre@gmail.com