English

Ирина Жукова
31/10/03 «Комсомольская правда»

СОТВОРЕНИЕ ДРУГОГО МИРА

Из рубрики «Чайная церемония»

Режиссер не бог, но что-то божественное в нем есть…

Какой театр! Старейший. Императорский. Александринка. Восторженный вдох и почтительный выдох. Сегодня наша чайная церемония случится именно в этих стенах, но впитавших дух великих театральных потрясений. 

Кабинет нового художественного руководителя по-царски аскетичен — стол, стулья, зеркало в золотой раме, фотография Мейерхольда. Потому что владеет этим довольно пустым пространством Валерий Фокин — народный артист России, лауреат Государственных премий, художественный руководитель Московского театрального центра им. Мейерхольда. Режиссер, поставивший более ста спектаклей. И не только в России. Он успешно работал в Польше, Германии, Японии. Нынче Фокин объял обе столицы, и теперь он - петербургский москвич. 

Пришли, как водится, с подарками — английским чаем «Ахмад». И хотя при такой рабочей нагрузке чайком особенно не побалуешься, мы все-таки умудрились почаевничать…

Вот бегает дворовый мальчик

Фокин — потомственный москвич. Его родители разошлись, и воспитанием будущего режиссера занимались в основном бабушка и дедушка. И то до поры. Потом Валера вышел во двор, и там ему понравилось. Двор его закалил, научил держать удар как в прямом, так и в переносном смысле. Художественное училище он не закончил, аттестат получал в вечерней школе. В девятнадцать лет поступил в Щукинское училище к легендарному Борису Захаве. Это был первый актерско-режиссерский курс. Ирина Купченко, Людмила Зайцева, Наталья Сайко — однокурсницы Фокина.

В то время для продвинутых щукинцев Станиславский был бронзовым монументом, а Мейерхольд — жгучей тайной. Понятно, что молодежь тянулась к запретному. Тем более что учили их уму-разуму такие педагоги, как Леонид Варпаховский. Ученик гения и его ассистент. Чему он только не был очевидцем, чего он только не рассказывал.

«Желто-зеленый» гений

После окончания училища Фокина приглашают в «Современник». Он ставит свой первый спектакль «Валентин и Валентина» и на главную женскую роль приглашает Марину Неелову, ученицу Василия Меркурьева и Ирины Мейерхольд. Тогда Фокин о «мейерхольдовских связях» актрисы ничего не знал. Пятнадцатилетний период «Современника» сменился недолгим Ермоловским периодом. В помещении этого театра располагался когда-то легендарный ГосТИМ — Театр Имени Мейерхольда. Всеволод Эмильевич и жил-то рядом со своим детищем — в Брюсовом переулке. Фокин понял — все это не случайно. А в восьмидесятые годы вошел в комиссию по сохранению и изучению творческого наследия мастера.

Становится ясно, что союз Фокина с императорским театром был неизбежен. Мейерхольд работал в Петербурге десять лет. Его последняя премьера в Александринке — лермонтовский «Маскарад». Аплодисменты заглушали выстрелы на улице — за окном закипала февральская революция. А желто-зеленые парики и знаменитая биомеханика — это разные лики многоликого гения. 

Хлестаковы меняются

Первый спектакль Фокина в Александринке — «Ревизор». Надо ли говорить, что этим гоголевским произведением «болел» и Мейерхольд?! Впрочем, тут столько параллелей и неслучайностей, что в одну чайную церемонию все истории никак не уложатся. Отметим для любознательных — это десятый «Ревизор» Александринки и третий Валерия Фокина. Петербургская театральная премия «Золотой софит» признала нынешнего «Ревизора» лучшим спектаклем минувшего сезона. Загадочную комедию Гоголя, по мнению Фокина, можно ставить каждые десять лет — пьеса не исчерпана и исчерпать себя не может. Наши Хлестаковы меняются, вписываясь в изменяющееся государство. Но что-то в нас вечно. Остается надеяться, что это — умение смеяться над собой.

К нам едет режиссер!

Профессия эта одинокая, эгоистичная и сложная. Если считать Мейерхольда отцом режиссуры — он первым сформулировал ее законы, — то многое можно понять и про «детей». Фокин честно признается, что никогда не хотел другой профессии, но у него были минуты отчаяния, когда он с ужасом думал о предстоящей репетиции. 

«Режиссер должен иметь много талантов, быть и диктатором, и дипломатом. Любить актеров, забывая все, что они говорили вчера. Мейерхольд, например, обожал публику. Она его возбуждала. А я не люблю, когда кто-то заходит в зал во время репетиции. Когда ты добываешь нечто новое вместе с артистами, которые могут долго-долго тебя не понимать, это такие муки. Процесс, который не сформулируешь словами». Спектакль по-фокински — это сотворение другого мира, почти ворожба, и ничто божественное этому явлению не чуждо. Фокин — человек светский, потому как профессия все-таки публичная. Самодостаточен, но открыт. Хотя тусовки и междусобойчики — не его стихия. 

Созрел для дома

Личная жизнь режиссера Фокина так же сложна, как и творческая. Однако последние двенадцать лет ему удается сотворять не только оригинальный театральный мир, но и вполне успешную семейную жизнь. Это его четвертая попытка.

Татьяна и Валерий венчались в Лодзи, где Фокин тогда работал. На церемонию пришел весь театр, артисты устроили в их честь пышный банкет. Светское бракосочетание состоялось в Москве через полгода. Среди прочих достоинств Таню восхищает в муже его чрезвычайная пунктуальность. Качество по нынешним временам редкое. Сам Фокин признается, что раньше он не понимал прелестей домашнего очага, а теперь радуется возвращению в родные пенаты. Видно, пришла такая пора.

Японский дедушка «не проснулся»

Фокин на четверть японец. Предание гласит, что его японский дедушка был дипломатом, а юная бабушка служила в посольстве. Так появилась на свет его мама. Но речь не о семейных тайнах, сегодня — о японской чайной церемонии, которая случилась с Фокиным в городе Киото. Длилась она несколько часов, сидеть, как положено, надо было на полу. Ритуал столь сложный, что с непривычки его не каждый выдержит. Несмотря на японские гены, Фокин в какой-то момент готов был встать и уйти. Но открылось второе дыхание, ему удалось ощутить оригинальный вкус чая. Когда церемония закончилась, самостоятельно встать не удалось. А чай Фокин любит. Особенно зеленый. Но предпочитает русские мизансцены — за столом.

Чай «Английский завтрак»

(красная полоса)

Классическая смесь верхних чайных листьев из Цейлона, Ассама и Кении, характерная для традиционной английской чашки крепкого черного чая.Обычно подается утром с молоком или без него. Прекрасно взбадривает и освежает в любое время дня.


© 2003-2015, «Центр им. Вс. Мейерхольда»
127055, Москва, ул. Новослободская, 23, м. «Менделеевская»
+7 (495) 363 10 48 (касса), 363 10 49 (приемная)
fainkin@meyerhold.ruvsmeyerhold.centre@gmail.com