English

Ольга Егошина
06/04/10 «"Новые Известия"»

СЕМЬЯ, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО

Польский режиссер Гжегош Яжина показал жизнь накануне Третьей мировой войны. Польская постановка «У нас все хорошо» театра «ТR Варшава» завершает программу «Маска плюс» театрального фестиваля «Золотая маска». Уже сейчас можно сказать, что спектакль знаменитого Гжегоша Яжины по пьесе молодого польского автора Дороты Масловской стал крупнейшим художественным событием и театрального фестиваля, и нашей театральной весны.

Слава к молодой польской писательнице Дороте Масловской пришла в 19 лет, когда был напечатан ее первый роман «Польско-русская война под бело-красным флагом». В драматургию Дороту Масловскую сосватал руководитель берлинского театра «Шаубюне» Томас Остермайер: занимаясь поисками авторов для своего фестиваля, проходившего под лозунгом «Национальность и идентичность», он заказал пьесу Масловской. А ее новую пьесу «У нас все хорошо» взял для постановки один из лучших режиссеров современной Европы Гжегош Яжина.


Гжегош Яжина относится к редкому типу режиссеров-сталкеров, которых интересуют вопросы, не имеющие ответа, и те зоны риска в человеческом сознании, куда трудно прорываться и откуда почти невозможно вернуться. В своей постановке «Психоз 4.48» по пьесе Сары Кейн он исследовал психологию самоубийства и распада личности. На сей раз в пьесе «У нас все хорошо» его интересует идеологический распад собственной страны – Польша, потерявшаяся в новом европейском пространстве и в собственной истории.


Сама Дорота Масловская говорит, что пьеса «У нас все хорошо» – «мой первый текст, в котором я не пишу: «О, в какой ужасной, скучной стране мы живем!» Напротив, это мое утверждение себя как польки и своей польскости, которая в настоящее время полностью осмеяна, облита грязью и рассматривается, по крайней мере моим поколением, как недостаток, как пощечина судьбы».


Место действия – спальный район Варшавы. Время действия – эпоха дикого капитализма. Действующие лица – привычные клишированные персонажи современной драмы: трудный подросток; психбольная мать; бабушка, которая живет воспоминаниями о молодости, когда в Висле можно было купаться; подруга матери, занимающаяся раздачей флаеров; режиссер-авангардист, не способный закончить эпохальный фильм «Конь, который ездил верхом»; актер-наркоман; диктор телевидения; закомплексованная бизнес-вумен.


Персонажи Масловской изъясняются вывихнутым языком газетных реклам и интернет-блогов с точно рассчитанной долей абсурда, как будто кто-то невидимый переключает волны радиовещания: текстовые блоки одной программы мешаются с другой: «Если смешать хорошо прожаренную позеленевшую колбасу, протертый зачерствевший сыр и скисший грибной суп, то вы никогда не отравитесь, если не будете это есть» (цитирую по памяти).


Гжегош Яжина выстроил на сцене сияющее пространство, напоминающее внутренность космического корабля. Светящиеся стены комнаты-коробки, на которых так удобно рисовать светом, как ребенок мелком, или транслировать кадры военной хроники. Сияющий пол, по которому бабушка катается на каталке, а девочка на роликовых шарнирах в своих кроссовках. С этим европейским стерильным хай-теком угрожающе не гармонируют две обшарпанные двери на авансцене: одна ведет в клозет, в котором угрожающе шумит вода, а другая – на улицу, откуда появляются самые неожиданные визитеры. В углу жужжит старый черно-белый телевизор. На сером столике расставлены самые неожиданные предметы ушедшего быта: какие-то закопченные алюминиевые кастрюльки, замусоленные журналы, разделочные доски и хлам. Как объясняет девочка-героиня, бороться со скудостью быта очень просто: надо либо сравнять эту многоэтажную панельную развалюху с землей и переехать в пентхаус (что стоит дорого), либо поубивать всех родственников и остаться одному. Если оба выхода вам не подходят, а жить здесь невмоготу – остается сбежать в идеальный мир фантазий.


Мать с подругой вздыхают о дороговизне и упоенно слушают о временах, когда все люди на земле были поляками: немцы были поляками, французы были поляками, русские были поляками, и все жили хорошо, и все шло по слову Божию. Сын погрузился в кино-грезы и то дает интервью, то общается с поклонницами. Героиня-подросток представляет себе, что она вовсе не полька, а европейка, случайно оказавшаяся в этой ужасной картофельной стране и выучившая польский язык по кассетам и телепередачам. Что мать ей – не мать, брат – не брат, а бабушка – вовсе не бабушка. А бабушка все вспоминает день, когда Варшаву разбомбили немцы.


На стенах комнаты возникают бомбардировщики, звучит фонограмма разрывающихся снарядов. А потом бабушка и внучка в одинаковых платьях, с одинаково заплетенными льняными косами пытаются разыскать родных, а натыкаются только на их останки… Пытаются разыскать дом, но натыкаются только на его фрагменты. Не существует больше ни этого дома, ни этой семьи, ни бабушки, которая погибла в тот далекий день, когда немцы бомбили Варшаву. Теперь ее внучке надо заново учиться собирать целостность самой себя и целостность своей страны, а времени на это отпущено немного: в дверь все время скребется странная дама – Третья мировая война.


© 2003-2015, «Центр им. Вс. Мейерхольда»
127055, Москва, ул. Новослободская, 23, м. «Менделеевская»
+7 (495) 363 10 48 (касса), 363 10 49 (приемная)
fainkin@meyerhold.ruvsmeyerhold.centre@gmail.com