English

Ирина Алпатова
30/09/09 «"Культура"»

ПРИГОВОРЕННЫЕ К ЖИЗНИ

"Три сестры и другие". Береговский венгерский национальный театр имени Дьюла Ийеш

Спектакль "Три сестры и другие" был сыгран в Центре имени Вс.Мейерхольда в рамках IV ежегодных Мейерхольдовских встреч. Они же, как известно, представляют столичной публике работы известнейших европейских мастеров режиссерского цеха - Кшиштофа Варликовского, Маттиаса Лангхоффа, Кристиана Люпы. IV встречи крупным планом подали украино-венгерского режиссера Аттилу Виднянского, основателя и бессменного руководителя Национального венгерского театра имени Д.Ийеш, что 15 лет назад был создан в городке Берегово в Западной Украине, в шести километрах от границы с Венгрией. Синтез национальных культур и традиций, к которому многие стремятся искусственным путем, здесь абсолютно естественен - актеры театра, этнические венгры, живущие в Украине и получившие образование в Киевском театральном институте, играют пьесу русского писателя Чехова. Как, впрочем, играли Шекспира, Беккета, Элиота.


Название спектакля "Три сестры и другие" для Аттилы Виднянского принципиально. И неоднозначно. С одной стороны, здесь присутствует некая грань между сестрами Прозоровыми и прочими постоянными или временными обитателями этого безымянного городка. С другой, замкнутый городской мирок един для всех - учителей и военных, членов земской управы и дам, занятых хозяйством. Людей, одинаково неустроенных, тоскующих и лишенных смысла существования. Пожалуй, единственной по-настоящему "другой" является упитанная и самодовольная Наташа (Нелли Сюч), которая в истории Виднянского выживет из дома и переживет всех. В финале, когда все герои спектакля друг за другом уйдут в темноту закулисья, Наташа - Сюч, терпеливо переждав этот момент, плотно закроет за ними дверь и, сыто мурлыча, усядется на стул, покачивая ножкой и наслаждаясь этой полной пустотой.


Аттила Виднянский, по счастью, из тех современных режиссеров, кто не просто благоговейно читает Чехова, но вступает с ним в явный диалог, в чем-то споря, в чем-то, возможно, пытаясь переубедить самого автора. И в результате поступает по-своему, смело монтируя пьесу по-иному, безжалостно расставаясь со многими чеховскими интонациями. В этом видна историческая перспектива. "Если бы знать...", - тоскливо и мечтательно выводило в финале чеховской пьесы сестринское трио. Спустя век с лишним Виднянский все это знает и потому достаточно жесток и несентиментален. Можно, конечно, и сегодня возвести эти грезы в абсолют и продолжать надеяться на светлое будущее. Виднянский этого делать не хочет, вынося трем сестрам и "другим" вполне определенный приговор: к жизни, в которой жить нельзя и надеяться не на что. И герои его спектакля это тоже понимают, постоянно "обжалуя" этот страшный приговор. Ирина (Магдалина Ваш) набрасывает на шею веревку, а потом отчаянно будет прижиматься виском к пистолету Соленого (Жолт Трилл). За ней тут же последуют и другие...


Вообще, если неожиданно оказаться на этом спектакле, не зная, что сегодня играют, можно подумать, что - "На дне". Полный хаос - повсюду натянуты веревки с сушащимся на них бельем вперемешку с книгами (сценография Александра Белозуба). На полу валяются какие-то тряпки, образуя подобие лежанки, где все время кто-то спит. Ведра, стаканы, самовар - тоже на полу. Отовсюду тянет едким дымом. И только потом понимаешь, что режиссер начинает спектакль с третьего акта - с катастрофы, пожара и прочих бедствий. Начинает с того, что привычный ход вещей сломан, а "девочки в белом" уже в прошлом. Сейчас сестры кутаются в старые отцовские шинели, да и другие бестолково суетятся на сцене в чем попало. А где-то слева на серую кирпичную стену проецируются картинки из прошлой жизни, и двое безымянных Актеров (Виктория Тарпан и Аттила Ференци) поджигают прозрачное полотно маленького экранчика. Оно и сгорает у нас на глазах, как та самая жизнь.


В спектакле Аттилы Виднянского у нас на глазах происходит буквально все. Да и никаких тайн друг от друга у персонажей тоже нет. Всю эту выморочную провинциальную жизнь режиссер безжалостно выталкивает на всеобщее обозрение. Персонажи практически не уходят с подмостков, безмолвно наблюдая друг за другом и оценивая увиденное. Здесь в одном углу пьяный Чебутыкин (Йожеф Варга) ползает по полу между рюмками с водкой. А в другом Маша (Наталия Гал) предается любви с Вершининым (Ласло Тот). Соленый - Трилл, страдающий и влюбленный не менее Тузенбаха (Виктор Ивашкович), как мрачная тень, преследует Ирину - Ваш и, не в силах сдержаться, грубо набрасывается на нее, почти "вбивая" в стену. Диалоги и монологи слышны всем, даже если они и не предназначены для чужих ушей. Впрочем, чужие здесь не ходят - все свои.


Проведя героев через катастрофу пожара, Виднянский на время возвращает их в прошлое, в первый акт, на именины Ирины. И этот первый акт играется пунктирно, легко, как светлое воспоминание. Покружившись на месте, словно исполнив какой-то ритуальный танец, сестры друг за другом впархивают в это прошлое, не теряя, впрочем, дистанции между ним и тягостным настоящим. Но там еще хотя бы можно надеяться и смеяться. Да вот хоть над растерянной поначалу Наташей - Сюч, некстати запевающей какой-то романс. Там можно выложить из сладких белых кусочков пятиконечную звезду над кремлевскими стенами Москвы-мечты. А потом Андрей (Аттила Криштан) будет, давясь, жадно поглощать эти комочки, "насыщаясь" Москвой. А все прочие, взяв большие круглые линзы, начнут сквозь них рассматривать нас - тех, кто будет жить через сто лет.


Меж тем Виднянский отнюдь не схематизирует спектакль, не делает персонажей ходячими иллюстрациями своих концепций. Наоборот, здесь столько страсти, сколько редко можно встретить в "акварельных" чеховских спектаклях. И духовной, и плотской, как у Маши - Гал, гвоздями приколачивающей одежду Вершинина - Тота к полу, дабы удержать ускользающее и призрачное счастье. Как у того же Соленого - Трилла, как у Ирины - Ваш. При всем понимании своей незавидной доли, чеховские персонажи у Виднянского отнюдь не выглядят апатично смиренными, но бунтуют каждый по-своему: хоть напиться, хоть застрелиться - все едино.


Режиссер завершает спектакль сценой дуэли Тузенбаха - Ивашковича и Соленого - Трилла которая, впервые, наверное, в сценической истории чеховских "Трех сестер" происходит не "за кадром", а вновь на глазах у всех. Подстреленного Тузенбаха поддерживают всем миром, и также всем миром подстраиваются под дуло пистолета уцелевшего Соленого, последовав примеру Ирины. Выстрел, конечно же, так и не прозвучит, но эта "точка" Аттилы Виднянского вполне определенна и весома. И понять ее можно как исполнение приговора, которое только чуть-чуть откладывается.


© 2003-2015, «Центр им. Вс. Мейерхольда»
127055, Москва, ул. Новослободская, 23, м. «Менделеевская»
+7 (495) 363 10 48 (касса), 363 10 49 (приемная)
fainkin@meyerhold.ruvsmeyerhold.centre@gmail.com