English

Александр МЯГЧЕНКОВ, Марина МЕРКУЛОВА
29/03/09 «"Театрал"»

НАША ОБЩАЯ БЕДА

В день премьеры позвонил давний приятель: «Вы где? Когда приедете снимать? Тут такое творится! Говорят, даже Филиппа Киркорова не пустили – нет билетов».

Мы приехали на пятый спектакль. Толпа перед входом не поредела. Некоторые безуспешно пришли в пятый раз – в надежде купить лишний билетик. Как в старые добрые времена – усердствуют спекулянты. На афише – фотография тридцатилетней давности. Поэт в модном джинсовом батнике (планочка, карманы, манжеты на трех пуговицах), из-за плеча выглядывают колдовские глаза Его Музы. Владимир и Марина. Высоцкий и Влади. Самая красивая пара семидесятых. Приехала, закружила голову нашему Поэту и подарила ему двенадцать лет жизни, творчества, любви. Околдовала не только его одного – фильм «Колдунья» с Мариной Влади смотрела вся страна. Даже наш нынешний министр культуры Авдеев признался, что влюбился в актрису еще мальчишкой. И вот год назад, будучи послом России во Франции, он увидел Марину Влади в спектакле о Владимире Высоцком на сцене парижского театра «Бюф дю Нор» и решил, что пора, пора Марине Владимировне приехать в Россию.


Итак, февраль 2009-го. Спектакль Марины Влади и французского режиссера Жан-Люка Тардьё «Владимир, или Прерванный полет» идет в рамках программы «Имена» Театра Наций. В фойе – столик с наушниками. «Пожалуйста, дайте Ваш паспорт в залог». Паспорт? А что, спектакль с синхронным переводом? Соседка слева листает программку. «Вы поклонница Высоцкого?» – «Конечно. И очень люблю его песню, написанную для Марины. Помните: «Я несла свою беду…»?


На сцене – минимум декораций. Красная кирпичная стена. Серый задник-занавес-экран. Три музыканта: две гитары, контрабас. Легендарный гитарист Костя Казанский, работавший и с Высоцким, и с Дмитриевичем. И, наконец, в луче прожектора – Она. Икона. Женщина, на которую молился Поэт. Серое длинное платье с рукавами-крыльями. Прямые волосы с проседью. У зрителей перехватывает дыхание. Постарела? Изменилась? Все такие же зеленые вразлет глаза. Эти наши славянские скулы. А голос – щемящий, родной. «Чуть помедленнее кони, чуть помедленнее…», – поет Марина. За своими размышлениями как-то упускаешь момент, когда, спев песню по-русски, Марина Влади переходит на французский. И начинается рассказ: о том, как впервые пришла в театр на Таганке, как увидела Его? как любила и как мучилась.


Неожиданно ощущаешь себя иностранцем, который не знает о поэте Владимире Высоцком и вообще ничего «об этой варварской России». Спектакль длится час с небольшим. 45 кусочков рассказов, песен и стихов. На заднике в квадрате света – глаза Высоцкого. «Мне меньше полувека – сорок с лишним. Я жив, тобой и Господом храним…» Ему было тогда в 1980-м 42 года. Сейчас бы ему было уже больше семидесяти. Если бы Высоцкий жил в наше циничное время успеха и достатка любой ценой – какую песню он написал бы об этом? Актриса на сцене все время задает Высоцкому вопросы, бросается куда-то в воздух, в пустое пространство. Спектакль без партнера. Монолог женщины, живущей 28 лет без своего Поэта. О чем думала она все это время? Любила ли других мужчин? Хочется услышать – напрямую, без посредника, на нашем языке… Как от своей.


Конечно, журналисты задали Марине Влади вопрос: «Почему для российского зрителя она не захотела сыграть спектакль по-русски?» Актриса жестко ответила: «Потому что я – француженка, несмотря на все». Падает серый занавес. Гаснет свет. А где же песня «Беда»? Уже поклоны. Уже цветы. Марина Влади вытирает глаза. И вдруг – гитарные аккорды: «Я несла свою беду по весеннему по льду…» Зал облегченно вздыхает. Все нормально. Все правильно. «Беда» есть. Нет в живых Поэта. И это – наша общая беда.


© 2003-2015, «Центр им. Вс. Мейерхольда»
127055, Москва, ул. Новослободская, 23, м. «Менделеевская»
+7 (495) 363 10 48 (касса), 363 10 49 (приемная)
fainkin@meyerhold.ruvsmeyerhold.centre@gmail.com